ДуракиЧасть 2. Как-то вечером Геннадий сказался жене, что побежал в гараж к соседу...

Раздел по дуракам
Anonymous
 Часть 2. Как-то вечером Геннадий сказался жене, что побежал в гараж к соседу...

Сообщение Anonymous »

Часть 2.
Как-то вечером Геннадий сказался жене, что побежал в гараж к соседу помочь с мотоциклом повозиться. Привыкшая к его отлучкам, она спокойно решила заняться приготовлением ужина, а чтобы веселей дело пошло, метнулась в комнату - включить радио. И тут-то услышала потренькивание домашнего телефона. Опять? В последнее время это явление стало постоянным. Она даже говорила Гене о помехах, но тот отговаривался - связь плохая, на линии перебои в последнее время. Она верила - раз связист, значит, знает. В этот раз то ли интуиция женская подтолкнула или иное провидение нашло, и она решительно сняла трубку. В ней уловила елейный голосок муженька:
- Ты какую хочешь - беленькую или красненькую? - вещал Гена.
Машинально хотела было спросить, о чем это он, но не успела.
- Беленькую, Генаша, - отозвался в трубке медовый женский голос. - Я недавно сапожки светлые купила, сумочку непременно нужно беленькую.
- Как скажешь, Лидок! Завмагом мне должен за одну услугу, так что, будет тебе беленькая!
- Ох, Генашик, какой ты славный. За сумочку - мои поцелуйчики.
Тот в предвкушении обещанного вознаграждения еще несколько секунд посопел в трубку. Наконец, установилась тишина.
Антонина в абсолютном стопоре медленно опустила свою. Встала. Снова села. Приснилось, что ли?! Ущипнула себя за круглую коленку. Больно. Значит, - не сон. Всё еще не приходя в себя, в полузаконсервированном состоянии побрела в кухню. Взяла нож, начала резать морковь. С каждым взмахом постепенно оживала, наполняясь праведным гневом.
- Генаша, значит! - рубила она бедный овощ с неистовой силой. - Для меня, значит! Одеколонимся, бреемся, крыльями машем! Орел недощипанный! Кобель паршивый!
Прирезать паразита, что ли?! Но, как женщина рассудительная, вдруг вспомнила о взрослых детях, соседях и коллегах. Мысль эту прогнала. Присела, успокоилась немного. «А ведь, не пойман - не вор. Вначале прищучу, а уж потом решу, что с ним сотворить».
Супруг вернулся «из гаража» в приподнятом духе. Даже напевал что-то. Антонина огромным усилием воли сдержалась. Доварила борщ. Сосредоточенно плеснула ему два половника супа, с чувством оскорбленной женщины опустила тарелку перед его носом.
- Хлеб порежешь сам, - бросила, выходя из кухни.
Геннадий недоумевал, отчего Тонечка сегодня злится? Вроде нормальная была. Впрочем, особо по этому поводу печалиться не стал. Мало ли, может, опять голова болит.
- На диван, - указала, пресекая поздним вечером поползновение на семейное ложе.
Перечить не стал. Видать, и впрямь, - болит голова.
Антонина вынашивала планы вывести мужа на чистую воду несколько дней. Как назло, Гена никуда не отлучался. Но как только собрался, была уже в полной боевой готовности. Отпустив его «по внезапному вызову на работу», выглянула в окно. Ага, из дома не выходил. Где-то рядом. Вскоре послышалось знакомое потренькивание аппарата. На цыпочках вышла в сени, прислушалась. Двигаться начала на едва различимый голос. Так ты на чердаке! Осторожно поднялась по ступеням. Замерла в проеме, вглядываясь в полумрак. Хренов радист (как окрестила его Антонина), мило шепча о чем-то в прижатую к уху рацию, сидел в дальнем углу на корточках спиной к ней. Да так увлекся, что не услышал подкрадывающихся сзади шагов. Антонина, не дыша, по-кошачьи мягко приблизилась к нему, наклонилась и крикнула, что есть мочи, в свободное ухо:
- Не помешала?!! - и от души приложилась к супружескому расслабленному плечу.
Тот резко выпрямился, замер, словно ему вставили в позвоночник ядреный кол, рука с аппаратом застыла в воздухе. Немая сцена длилась секунды.
- Лидок на проводе, а, Генашик? - в голосе жены звучал металл, постепенно плавящийся и переходящий в истерику.
Тоня выхватила трубку, с размаху захлестала ошарашенного горе-любовничка -по чему придется. От боли тот стал приходитьв себюя - пора уходить! Рванул с места, будто всю жизнь только этим и занимался. Она - за ним. Пару раз оторванная и болтающаяся на шнуре «рация» попадала в цель. Что ни говори, а Геннадий оказался проворным малым. Резво выскочил на улицу, помчался, куда глаза глядят, прямо в тапочках.
Задохнувшись от гнева, Антонина тормознула около входной двери, в сердцах закрыла её на три оборота. Медленно поплелась в дом. Заметив, что все еще держит проклятый этот развратный шнур, брезгливо отшвырнула его. Без сил упала на диван. И только тут разревелась. Плакала, что называется, за всё и за всех. Долго.
Наревевшись, накарала валерьянки. Умылась. Припудрила покрасневший нос. Собралась и двинулась к подруге. Любаша заведовала винно-водочным магазином. Увидев Тоню в таком расстроенном состоянии, без лишних слов повесила на дверь табличку «Ушла на базу». Быстренько сходила в склад. Вернулась с полной тарой. Разлила содержимое по граненым стаканам. Выдала:
- Пей и не ной, Тонька. Проучим паразита. Доверься мне. Недотепа, он у тебя, не-до-тё-па. Сам, наверное, не понял, что творил. Подожди, покается еще.
Часа через два из винного магазина уже вовсю неслась их общая застольная песня.
А Геннадий, как потом выяснилось, побежал к Василию, брату двоюродному. Тот, выслушав несостоявшуюся любовную историю, вначале молчал, а потом долго хохотал - до слёз, до икоты. Отдышавшись, сказал:
- Ну, ты Ген, дурак еще тот… Плохой из тебя связист, Гена. Параллельные линии натянуть. Сам в эту паутину и попал! Это ж надо так опростоволоситься! - загоготал он с новой силой, и снова - до слез.
А Гене было не до смеха. Он думал, что дальше делать, да и надо бы Лидочку предупредить. После недолгой отсидки у Васи уставший и помятый он несмело заглянул на телеграф.
Лида увидела его и обидчиво надула губки:
- Почему не звонил? Где сумочка обещанная?
- Тут такое дело, Лидок… Даже не знаю, как и сказать… Моя меня выследила. Телефон - в клочья. Не знаю, что и будет. А пока уйти нам надо «в подполье», поглубже, на время. Потом снова что-нибудь придумаю. Ты наготове будь, Тонька моя - баба сильная, может нагрянуть и… волосы повыдрать.
- Чего?!! Пусть тебе твою плешь выдирает! А сюда сунется, скажу, что тебя знать - не знаю. Пойди, доказывай обратное. Да и не было у нас ничего. Бог отвел от тебя, полудурка. Так что, как говориться, прощай.
- Как так, Лидок?
- Неудачник ты, Гена. С таким личную жизнь не построишь. А мне замуж надо! Иди давай, не мешай работать.
Геннадий хотел было что-то возразить, но в дверях появился его напарник:
- Генка, тебя «на ковер» вызывают.
Постучавшись, ступил на порог кабинета начальника.
- Проходи, Петрович. Присядь. Разговор есть серьезный… Нехорошо, товарищ Зонтиков, честь семьи порочить, раздор творить так сказать. Семья, ты знаешь со школы - ячейка нашего общества, а оно неустанно следит за её сохранностью, пресекая на корню всяческие безобразия. Оступился, исправляйся. Вот что, Гена, пиши-ка ты заявление, пока на отпуск. Подумай. Взвесь всё. А там видно будет, примем ли тебя обратно.
- Моя что ли нажаловалась?
- Да нет, Геннадий. Нашлись другие бдительные граждане, сигнализировали. И правильно сделали, чтобы, повторюсь - в корне, - для убедительности рубанул рукой по столу.
Написал Гена не на отпуск, а по собственному. Попрощался понуро с коллегами, на телеграф заглядывать перестал - кой-какая гордость у него все же имелась. Во всяком случае, Геннадию опять же так думалось. С теми чувствами пошел он на автостанцию.
Несколько дней жил у матери в деревне, но лучше бы там не появлялся. Та, вызнав таки причину внезапного приезда сына, охнула, потом в сердцах отхлестала полотенцем. Словом, плешь ему проела основательно:
- И в кого ты такой непутевый-то? Бестолочь! Глянь, что удумал, па-ра-зит! Иди, кланяйся жене, в ноги падай. Внуки у вас на подходе, а ты блудом занялся? Тьфу! Не пособница я тебе в делах греховных. Иди с глаз моих. Без Тони не бывай больше!
Махнув рукой, не возражая матери, великовозрастный сын отправился восвояси.
- Прости, Тонь, - каялся он, придя стыдливо к родному порогу. - Бес попутал, её-богу, не буду больше.
- Не будет он. Дитё малое, что ль, мямлить такое? Ты ещё в угол встань… Ладно, иди уж, баню топи, грязь бесовскую смой. Учти, спать будешь на диване, - вынесла окончательное решение…
Примирение состоялось через месяц. Было оно неожиданно-бурным, как в молодости.
После Геннадий устроился грузчиком в магазине, находился под начальством грозной Любаши, под непосредственным её контролем. Тоня простила мужа, но была начеку. Время от времени заглядывала в потайные уголки, прощупывая их на предмет обнаружения какой-нибудь «левой связи».
Изображение

Реклама
Ответить Пред. темаСлед. тема

Быстрый ответ

Изменение регистра текста: 
Смайлики
:) :( :D :lol: 8) :x :wink: :o :P :beer: :-) :O:
Ещё смайлики…
   
К этому ответу прикреплено по крайней мере одно вложение.

Если вы не хотите добавлять вложения, оставьте поля пустыми.

  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение